– Все ты! - сказал он Алешке вместо «здравствуй». - «Потуже завязывай», «потуже завязывай»… Вот я и затужил. До сих пор развязать не могу.

– А как же ты спал? В кроссовках?

– Ну и что? - искренне удивился Санек. - Я их вечером помыл, перед сном. Прямо вместе с ногами. В стиральном порошке.

Кроссовки и впрямь сияли - они даже новыми такими чистыми не были.

Санек отчаялся справиться со шнурками, махнул на них рукой и, порывшись в карманах, протянул мне клочок бумаги:

– Вот!

– Что «вот»?

– Адрес. Деда одного. Кондратом его зовут.

– А зачем он нам, твой Кондрат?

– Ну вы даете! - возмутился Санек и снова взялся за шнурки. - Это к нему сегодня утром наш Козел бегал.

Тут я совсем растерялся: не было у нас никакого козла.

– Какой еще козел?

– Ну… этот… Козлов по кличке Кэн. И, между прочим, он выскочил от деда как сумасшедший, я сам видел. Глаза, - Санек во всю ширь развел руки, - вот такие! И пасть - до ушей от радости. И еще, между прочим, - этот дед Кондрат, он, оказывается, тоже коллекционер, в монетах здорово разбирается. Мне одна бабка у подъезда рассказала…

Начинается… Дедки, бабки, козлы…

И как эту информацию оценивать? С одной стороны, вроде она положительная. Косвенно подтверждает, что монета у Козлова и что он с помощью деда Кондрата установил ее ценность. А с другой стороны, Козлов начнет искать, кому бы ее сбагрить. Если уже не сбагрил. Тому же деду Кондрату, например. Или своему торговому начальнику Гургену Ашотычу…

– Санек, а куда он от этого деда пошел, не знаешь?

– Куда-куда? В свою палатку, Раиску сменять.

Так… Нужно срочно выходить на знатока монет Кондрата, нельзя терять следы «Гречанки». А как?

Тут распахнулись дверцы лифта, и из него вышли Лена и Норд с галошей в зубах. Он помахал нам хвостом и положил галошу перед Саньком. И посмотрел на него преданно и радостно - ждал благодарности за хорошую работу.